Татьяна Максименко

Жуковчанка Татьяна Максименко - журналист и поэт – родилась на Кубани, на хуторе Адагум, близ станицы Варениковская.

Предки по линии отца, Дмитрия Андреевича Толстого и матери – Таисии Федотовны Осадчей – потомственные кубанские казаки.

Выпускница Литературного института им. Горького.

Член Союза писателей России, лауреат Всесоюзного литературного конкурса им. Горького, лауреат премии издательства «Молодая гвардия» в номинации «Лучшая книга года» (1984).

Награждена Золотой Есенинской медалью (2008). 

В 2009 г. стала лауреатом губернаторской премии им. Р.Рождественского.

В 2010 г. – обладателем Золотого диплома им. И.Бунина, присужденного Ассоциацией писателей Евразии.

Печаталась во многих литературных изданиях. Автор поэтических книг: «Родник в тени акаций» (1984), «Лицо незамерзающей реки» (1991), «Искра Божия» (2007), «Калитка в сад», «Дневник Эвтерпы» (2008), «Время пришло» (2010), «Городок» (2011), «Брызги фонтана» (2012), «Восьмая часть света» (2017)

«Восьмая часть света» – новая книга стихотворений, в которой Татьяна Максименко продолжает традицию русского классического стихосложения, опираясь на поэтов – предшественников Ивана Бунина и Николая Гумилева, которых считает своими учителями. В отличие от шести известных географических частей света и седьмой – затонувшей Атлантиды, восьмая по счёту книга, как утверждает поэт Татьяна Максименко – это своеобразный материк, «восьмая часть света», где живут Вера, Надежда и Любовь.

Купить книгу в электронном виде можно в интернете по ссылке:
https://books.google.ru/books?id=QRiNAQAAQBAJ&hl=ru


Слышит весна голос любви

Что за весна!
Откровенное солнце во взоре.
Яблоня девушкой стала,
раскрыла уста.

Вслед за обильными ливнями
ранние зори
сердцу внушают,
что жизнь и юна, и чиста.
 
Свадьбы в природе.
За Пасхою - Красная горка.
В храмах - невест лебединая нежность,
и звоны окрест.
 
И на вершине любви молодой
и восторга -
майской листвы
вдохновенный и радостный  плеск.
 
Моей современнице
И. Масловой

Ты в мае родилась. Когда трава
уже сверкала в парках  изумрудом,
когда страна была едва жива,
младенцы появившиеся – чудом
 
казались их отцам-фронтовикам,
а жизнь цвела, шумела и плескалась,
и материнским ласковым рукам
дитя державшим, соль земли досталась.
 
Та музыка, звеневшая вокруг,
прихлынув соловьиною волною,
была светла, как тополиный пух,
была до слез насыщена весною!
 
Ты, в первый раз взглянув на мир земной,
не знала о его преображенье.
И молнии, и дождик проливной,
сопровождали радуги круженье.
 
А ты дышала, в ангельскую глубь
заглядывала, что-то лепетала...
И тень Любви невинных детских губ
коснулась – и у изголовья встала.
 
Любовь
Художнице Л. Архипенко-Прудь

Имя твоё сводит с ума
юных и старых.
Алый твой цвет любит зима -
ветки с  рубином.
 
Слышит весна голос любви:
трели, рулады…
Шепот волны, шелест листвы…
Взглядом невинным
 
сердце пронзишь… В жарком костре
угли пылают!
Ночь, словно вздох… Ты на заре
выйдешь из пены.
 
Тени светлы. Души темны.
Лица смиренны.
Чувства свежи. И в серебре -
гроздья сирени.
 
***
В любви я проявилась,
Как на фотопленке.
Тебе во сне приснилась…
 
Наивность, как в ребенке,
Тебя ошеломила –
И сердце защемило…
 
И столько совпадений:
И свадеб, и рождений…
Все – дорого, все мило…
 
 
Певцу любви
Пойте Емуна десятиструнной псалтири…
Пс. 32.
Пойте любимому, пойте ребенку,
Пойте на гуслях, пойте вполголоса…
По волосам проводя гребенку,
Утром, вечером, с шелестом колоса.
 
С моря рокотом, пчел  гудением
Пойте – как море, как ветер – шепотом...
И предстанет  чудным видением
Ангел - с тысячелетним  опытом.
 
***
 
Я от любви бежала на край света,
Но оказалось, что земля кругла.
Дождливое, томительное лето
Не принесло желанного тепла.
 
Смятенье уходило в безнадежность,
Был шар земной уже тяжел для рук.
Как тополиный пух, кружилась нежность,
И скрипки не стихал печальный звук.
 
И было все на свете повторимо:
Людские взгляды, звездные лучи.
Но о тебе напомнившее имя
Клеймило на ограде кирпичи.
 
И так же плесень пахла подворотней,
И те же кошки выли под окном…
Но без тебя не стала я свободней,
Грустила и мечтала об одном:
 
На мир, что так наполнен был тобою,
Опять глазами прежними взглянуть.
Казнить себя и мучиться любовью,
И с нею убежать куда-нибудь!
 
Страна любви
 
У любви свои законы.
И цари свои, и троны.
Это – странная страна:
Крепость, сад – и целина.
 
Ты и воин, и садовник,
Ты и пахарь, и сановник…
Как у белки в колесе
Хвост, когда бесхвосты все.
 
Послание друзьям
 
Мы все одержимы своими желаньями,
мы все переполнены ложными клятвами…
В толпе пробегаем меж  серыми зданьями,
где синее небо темнеет заплатами.
 
Пока мы  сражаемся с внутренними  бесами -
врагами души  с их плодами  червивыми,
дышу учащенно, в покрытой завесами
стране, усыпленной  благими призывами.
 
За сценой -  с ее извращенной манерностью,
сизнанкою жизни, за вздохом естественным
в подземке, в толпе, за предательством, верностью,
за совестью вслед, за  инстинктом наследственным
 
теряю любимых!  За линией кладбища,
за голою правдой – шоссе извивается.
Здорово, поэты, вы дышите в лад еще?
Но  чье-то дыханье опять обрывается…
 
Девушки с Рублевки
 
Девушки в юбках, девушки в шортах,
Девушки – с легкой ракеткой в руке!
Девушки  в майках - на теннисных кортах,
В шарфиках - на раскаленном песке!
 
Девушки-пальмы, девушки-ивы,
Девушки с ликом грядущей весны!
Эти глаза, словно спелые  сливы,
Эти ресницы - иголки сосны!
 
Девушки звонко смеются, играя
Роли любовниц, зубами блестя,
Стонут в  объятьях мужчин, замирая,
Каждая – фурия, кукла, дитя!
 
Девушки мчатся, к рулю прирастая -
Вихрями - в автомобильных рядах,
Сто SMS-ок прочесть успевая,
Текст про круиз на рекламных щитах.
 
Где вы, голубки, воркуете с кем вы,
За  олигархом охотясь опять.
Вы не принцессы, не королевы,
В рубище бедном  вам не стоять
 
В монастырях и на скользкой панели,
Или на плахе – по воле судьбы…
Вы ускользаете за параллели:
В меру умны и не слишком скупы.
 
Впрочем, к вам явится мудрость с годами.
Но, ковыляя дорогой потерь,
Ключ потеряете в жизненной драме:
К женскому счастью - закрытая дверь.
 
*** 
 
Любви песчаные моря
Под солнцем так раскалены!
А под печальною луной
Пески пустыни холодны.
 
Когда-то здесь цвела лазурь,
Я так люблю лазурный цвет!
Сегодня – тень песчаных бурь
Напоминает: счастья нет!
 
И высыхают слез моря,
Белея, проступает соль,
А огнекрылая заря
Усиливает в сердце боль.
 
Песчаные моря любви:
Песок пустыни взгляд мертвит.
Не на песке, а на крови
Стоит Любовь, стоит, стоит!...
 
Слова любви
 
Как холодок взаимного гипноза -
Волна восторга следует за ним -
Клятв череде предшествует  угроза :
Порыв любви никем не объясним...
 
И  пламенеют огненные стяги,
И воплощая жизни полноту,
Слова любви, как надпись на рейхстаге,
Как парусники  в утреннем порту,
 
Согреют душу дерзостью весенней,
Мечтой, что стала явью, а не сном,
И строчками живых стихотворений,
Пропетых  соловьями за окном.
 
Май
 
Май розовощекий, гул грозы далекий.
Шелком нежной  зелени все луга устелены.
Милый, долгожданный, леса гость желанный:
Ландыш благовонный, свет зари червонный.
 
Жизнь любвеобильная, молодая, сильная!
Ангел на  качели кисти Боттичелли…
Девушка в сирени встала на колени:
Косы заплетает, в синей дымке тает.
 
Когда Любовь проходит мимо
 
По небу, словно облако, бредет
Любовь, едва сдержав свое рыданье.
И девочка влюбленная кладет
Ромашку в книгу, помня про свиданье.
 
Она летит на крыльях к той душе,
Что жаждой новизны едва томима,
И вот - разочарованауже…
И потому Любовь  проходит мимо.
 
Проносится, как ветер  над землей,
Как облако плывет, роняя слезы.
Горит костром, становится золой,
Пустым гнездом висит в ветвях березы.

 

 

          Звуков дождь

 

Желание понравиться тебе

Звучит призывом, вызовом судьбе.

Звучит в душе, рождая звуков дождь…

-Чего ты ждёшь?

 

Волнуясь – вдохновенна и легка -

Я на тебя смотрю издалека.

Я мысленно к тебе устремлена

В толпе – одна!

 

Семь нот – восьмую ноту – тишину

Считают главной, трогая струну.

Когда любовь в твоей судьбе звучит,

Она – твой щит!

 

Ушами любит женщина? Да нет!

Есть музыка судьбы: поёт кларнет,

А скрипка вторит… Издают тот звук

Касанья рук.

 

 

                   Снеговик

 

Не спеша, гуляю по привычке

Там, где смотрят в озеро дома,

Где пунктиром окна  в электричке

Подчеркнут, что рядом свет и тьма.

 

Где провозят теплый хлеб с пекарни,

Где закрыт ненужный телеграф…

У дверей подъезда курят парни,

Хоть курить им запретил Минздрав.

 

Двор наш, что скучает в зимних красках,

Замер в ожиданье новостей…

Снег идет, какой бывает в сказках

И во сне у маленьких детей.

 

В школе за железною дорогой

Снеговик таращит угли глаз.

Словно говорит: «Меня не трогай!

Я улыбку приберёг для вас».

 

 

Снег!...

    

                  Анне Чернецкой

 

Снег! Нырну в сугроб с разбега!

Буквы – альфа и омега –

Слипшиеся, вниз летят.

Вдохновенный снегопад!

 

Снег! Снежинок многоточье…

Снег идёт и днём, и ночью…

Не идёт: в сугроб летит

С неба снежный алфавит.

 

Снег! Скопившимся обидам

Здесь не место – атлантидам

Очарованных глубин…

Снег! Вокруг лишь снег один.

 

Снег! Зима мне шлёт посланье,

Приглашая на свиданье.

С кем? Вон с тем снеговиком!

Оживает снежный ком.

 

Снег! Ко мне протянет руки

Тот, кого ждала в разлуке.

– Здравствуй, милый! Как дела?

Я тебя согреть пришла!

 

Начало лета

 

Дожди и утренняя робость

Цветущих вишен - словно пропасть

Легла меж маем и апрелем,

А мы восторг с тобою делим.

 

И наша радость с неохотой

Нас покидает, позолотой

Пыльцою в воздухе искрится,

Лучами проникая в лица.

 

Весна стремительно уходит

И свиту ландышей уводит...

И смех доносится из комнат,

Где губы  поцелуи помнят.

 

Гирлянды дней за белой гранью

Цветущих веток, умиранью

Противясь, льют потоки света...

Безумие, начало лета!

 

                На юге

 

Облупленными, будто штукатурка,

Плечами - я невольно солнце злила.

А моря музыкальная шкатулка

Во мне воспоминания будила.

 

Я снова окуналась в день вчерашний

В предчувствии полуденного зноя:

В гуляние в акациевой чаще,

В купание под спелою луною.

 

И юбка сарафана трепыхалась,

И галька под ногой моей шуршала,

И лодка вновь у берега качалась,

Сгущая крики чаек у причала.

 

А местный мальчик в ней, блестя очами,

Подвинул мне корзинку с виноградом,

А чтоб моторку волны не качали,

Стоял в воде с обрадованным взглядом.

 

Я брызги стёрла мальчику с ключицы

И почему-то в глаз поцеловала...

Мне у него бы нежности учиться,

Но мне с лихвой тогда её хватало…

 

     Прибрежные рифмы

                                      

Моё Чёрное море со мной.

В час прибоя в ночи смоляной

Я исчезну под белой луной,

Воскресая с морскою волной.

 

Находясь в ослепительном сне,

Голос моря ловлю в тишине.

Я -  душа в изумрудной волне:

Ни в воде не тону, ни в огне.

 

Душу волны морские влекут,

Горечь прошлого вмиг отсекут,

Голосами в глубины зовут,

Душу освобождая от пут.

 

Словно руки, скрестились лучи,

Сердце, сердце, потише стучи...

В теплых сумерках, мягче парчи,

Шепчут волны: замри и молчи!

 

                          Душа

 

Душа, ты мягче воска и тоньше волоска.

Ты вся из блеска, лоска, как полная река.

Ты вся полна песчинок: попробуй, сосчитай!

Из пестиков, тычинок, ты вся – цветочный рай!

 

Из грусти, из страданий ты соткана, душа.

Ты тащишь груз преданий, то - каясь, то греша.

Тебя нельзя потрогать, но можно ощутить.

Берёшь судьбу под локоть, с одним желаньем: жить!

 

Ты вечность осязаешь и явно Бога зришь.

Ты роль свою играешь: не тонешь, не горишь.

Ты страстно любишь землю, но рвёшься в небеса.

Тебе с тревогой внемлю в ночи, закрыв глаза.

 

                 Судьба

 

Ты нашёл утешенье в объятиях той,

Что тебя, как купюру, потом разменяла.

Жизнь когда-то полна была – стала пустой,

А во рту вместо мёда – лишь привкус металла.

 

Ты хотел оглянуться – но в прошлом застрял,

Как в болоте буксующий трактор колхозный.

Мир хотел обрести – но в тоске потерял

Веру, взгляд на людей неподкупный и грозный.

 

Испытанье, что послано Богом тебе,

Словно камень-валун, ты поднять попытался,

А потом наклонился к злодейке-судьбе,

И, сраженный услышанным, вдруг заметался.

 

Жизнь была словно вдох – до того коротка,

Что боялся ты выдохнуть горечь и нежность.

И к чужому плечу потянулась рука,

И была в этом жесте слепая поспешность.

 

А потом… Что потом? Ночь: не видно ни зги,

Где былые мечты и надежды терялись,

Где забыли тебя и друзья, и враги,

Где на кладбище в лужах кресты отражались.

 

Старуха

 

Земная жизнь дается для того,

Чтобы отречься от соблазнов тела.

Не сразу происходит волшебство:

- Старуха, ты такою быть хотела?

 

Морщины, рук сплетенные узлы,

И равнодушный взгляд очей холодных.

А ноги в землю грешную вросли,

Смущая серафимов благородных.

 

Пора ей в небо грозное взлететь,

Взмахнуть крылом, прославить добродетель,

Но свищет бич, взмывает Божья плеть:

–  Твоей гордыни жив еще свидетель!

 

 – Ты так светла была в своем цвету,

Но отцвела – и жизнь покрыла ржавью…

Оставила мирскую суету,

Противилась любви и обожанью.

 

Боялась боли, гнева и щедрот,

Во всем, во всем ты соблюдала меру!

И вот настал он, високосный год –

Ты превратилась в тусклую химеру!

 

И Бог тебя на небо не берет,

И дьявол дел с тобой иметь не хочет.

И пред тобою пятится народ,

А на плечо взлетает гневный кочет.

 

 

***

Засмотрюсь на верхушки берез

С высоты своего этажа.

Не от близких удушливых гроз

Почему-то трепещет душа.

 

А трепещет она потому,

Что любовь – как березовый дым…

Ветер тронул ветвей бахрому,

И повеял весной, невидим.

 

О, как хочется вырваться мне

Из дупла, из нутра, из гнезда!

Подчиниться безумной волне

И воскликнуть: «Люблю – навсегда!»

 

Улететь далеко-далеко,

Раствориться в морской глубине,

Где гостит ненаглядный Садко,

         Подаривший жемчужины мне.

 

 

 

Грозовое томленье

 

Свет погасшей звезды

Словно напоминанье,

Что погаснешь и ты,

Отправляясь в изгнанье.

 

Отправляясь туда,

Где за ангельским блеском

Льдом покрылась вода

За чужим перелеском.

 

Мхом покрылась душа

Как валун под ногою,

Та, что каясь, греша,

Вдруг предстала нагою.

 

Но короста тотчас

Подползла – и схватила!

И – ни ангельских глаз,

Ни любовного пыла.

 

Только камень-валун,

Только гул и глумленье…

Тьма: ни солнца, ни лун,

Грозовое томленье.

 

Ожиданье конца

И надежды осколки.

Свист не ветра – свинца,

Там, где песни умолкли.

 

В миг молчания

 

Седого времени волна меня накрыла.

К зиме приблизилась весна,

Дверь отворила.

 

И не пойму я, не пойму: в снегу ли вишня

Или в цвету?  В моем дому

Боль стала лишней.

 

Необычайна тишина, где солнца глыба

Упала в озеро, она

Молчит как рыба.

 

          В молчанье смысл особый есть: молчанье – благо.

Исчезла ложь, умолкла лесть,

Молчит бумага.

 

                        Велик Всевидящий Творец, он миром правит,

И, достучавшись до сердец,

Молчать заставит.

Февральский вечер

                                

                       Марине Михайловой

 

Был вечер. Не в июне – в феврале.

Светились окна, как глаза дракона.

Качались на завьюженной земле

Во тьме берёз, обледеневших кроны.

 

Но свет погас, остался огонёк.

Вино мерцало, замирали двое.

И в каждом: от макушки – и до ног

Пылало чувство – яркое, живое!

 

Едва касались губы милых губ…

Любви дыханье колыхало душу,

Как море – ветром: «Ты один мне люб!

С тобой хоть на край света в эту стужу!»

 

Так лепет превращался в песнь любви,

Был свет её настолько лучезарен,

Что показалось: все слова новы,

Что этот вечер был судьбой подарен.


© 2017